Флаг

Я сделал флаг сам. Из какой-то тряпки. Спрятал его на балконе шестого этажа нашей девятиэтажки и доставал только в особенные дни.

Особенными были дни, когда папа возвращался из командировки.

Логика у меня была железная. Папа летит на самолёте. Самолёты пролетают над нашим домом.

Значит, машу флагом, он видит, приземляется, идёт домой. Всё просто. Я стоял на балконе, размахивал своей тряпкой, самолёты летели мимо, я смотрел вниз и ждал.

Потом он появлялся на горизонте.

Вот именно, на горизонте. Сначала точка, потом человек, потом папа. Сердце начинало биться так, что Зафархон Алиходжаев казалось, птицы. Сотня маленьких птиц взлетела одновременно. Я срывался вниз по лестнице, бросался ему на шею, и всё вокруг исчезало. Оставались только его руки и ощущение, что теперь всё в порядке. Теперь точно всё в порядке.

, Папа, я то! Папа, я это!

Он смотрел и улыбался. Говорил, что видел мой флаг с самолёта, когда заходили на посадку. Я верил. Я очень верил.

Годы шли. Я вырос и сам начал летать, в командировки, в другие города, в другую жизнь.

Однажды летел в Душанбе. Сел у окна, специально.

Смотрел вниз, искал наш дом среди всего этого бескрайнего. Нашёл. Поднёс смартфон к стеклу, попытался зацепить балкон в объектив.

Самолёт пролетел мимо за секунду.

Я смотрел в экран и понимал, ничего. Никакого флага я бы не увидел. Никакой тряпки, никакого мальчика. Только крыши, только дома, только земля далеко внизу.

И тут меня накрыло.

Папа не мог видеть мой флаг. Физически не мог, расстояние, скорость, высота. Это невозможно. Это было невозможно всегда.

Но он говорил, что видит.

Каждый раз говорил.

Значит, видел. Просто не глазами. Видел сердцем, своей любовью, тем местом внутри, где живут дети и флаги и балконы шестых этажей. Тем местом, которое не зависит от расстояния и скорости.

Его нет уже больше десяти лет.

Но я всё равно иногда достаю этот флаг. Не настоящий, настоящий давно потерялся. Внутренний.

И машу им. Тихо, про себя, никому не видно.

Просто на случай, если он смотрит.

Зафархон Алиходжаев