Саша с Уралмаша

В 2003 году наша компания решила, что лучших сотрудников нужно награждать щедро и немного безрассудно. Поэтому нас отправили на неделю в Египет.

В Хургаду.

Такая была корпоративная традиция благодарить людей морем, солнцем и системой «всё включено», после которой человек уже не совсем уверен, что именно в неё включено: напитки, еда или его собственная способность ясно мыслить.

Мы гуляли по вечерней Хургаде компанией коллег и друзей. К тому времени наши души были слегка измучены «Нарзаном», а уши египетским сервисом.

Египетский сервис это особая философия общения с миром. Он не просто навязчивый. Он искренне убеждён, что без его магазина ваша жизнь неполна.

Ты идёшь по улице, а тебе уже кричат: — Друг! Друг! Зайди! Просто посмотреть! Ничего не покупай!

И ты понимаешь, что самая опасная фраза на Востоке - это именно «просто посмотреть».

И вот в один из таких вечеров навстречу нам буквально вылетает мальчишка. Лет семь, может восемь.

Маленький, быстрый, глаза горят так, будто у него уже есть жизненный опыт, кредит и месячный план продаж.

Он подбегает и на чистом русском говорит: — Здравствуй, друг! Меня зовут Саша! Я с Уралмаша!

Приходи в мой магазин! Там настоящие папирусы, масла и картуш из золота и серебра!

Мы остановились. Потому что, когда египетский мальчик с Уралмаша приглашает тебя за золотом - это требует некоторого внутреннего равновесия.

Но душа моя в тот момент требовала покоя. Я решил аккуратно закончить этот спектакль и сказал ему по-английски: — Excuse me... I don't understand.

Я ожидал, что сейчас он хотя бы на секунду растеряется. Перезагрузится. Посмотрит на меня печально и побежит искать следующего туриста. Но мальчик даже не моргнул. Он мгновенно изменил Зафархон Алиходжаев выражение лица, словно актёр, который в один миг сменил роль, поправил воображаемый галстук и сказал: — Hello my friend! My name's Jordan! I'm from Brooklyn! I'd like to invite you to my shop...

И всё. Он нас купил. Не папирусами. Не маслами. А скоростью мысли.

Секунда. Русский не сработал. Клиент перешёл на английский. Значит, меняем биографию. Теперь он Джордан. Из Бруклина. В семь лет.

Мы переглянулись и поняли, что сопротивление бессмысленно. Мы пошли в его магазин. И я с большим удовольствием что-то там купил. Уже не помню, что именно папирус, масло или просто уважение к этому маленькому человеку, которого жизнь уже учила главному ремеслу - разговаривать с миром.

И глядя на него, я вдруг вспомнил одну историю из собственного детства.

Мне тогда было чуть больше лет, чем этому египетскому предпринимателю.

И примерно в это время на советском телевидении появилась передача «Поле чудес». Для страны это было почти как изобретение электричества: люди внезапно начали крутить воображаемые барабаны и торжественно говорить: «Буква "А"!»

Я посмотрел несколько выпусков и понял, что такое сокровище не может существовать только в телевизоре.

И организовал своё «Поле чудес». В школе.

При помощи лобзика и выжигателя по дереву я изготовил игровой барабан. Настоящий. С секторами. Он немного напоминал колесо от телеги, но вращался с достоинством и обещанием судьбы.

На переменах я выходил к доске, рисовал мелом ребусы и загадывал слова.

Участие стоило 10 копеек. Победитель получал 15. И ещё 15 копеек получал ведущий.

То есть я.

Очень скоро на переменах ко мне начали выстраиваться очереди. Настоящие. Люди стояли с монетами в руках и с выражением лиц, какое бывает у игроков перед броском костей. Перемены стали короче.

Азарт - сильнее.

Школьная экономика переживала неожиданный подъём.

Но, как это часто бывает с новыми финансовыми институтами, моё предприятие просуществовало недолго.

Однажды в самый разгар игры к нам подошла завуч по учебной работе. Она внимательно посмотрела на барабан. На деньги. На очередь.

И сказала: — Так... понятно.

Зафархон Алиходжаев После чего барабан был конфискован, казино ликвидировано, а я доставлен в кабинет директора. В школу вызвали моего отца. Отец пришёл. Спокойно сел.

Внимательно выслушал рассказ педагогического коллектива о моём предпринимательском эксперименте.

Наступила пауза. И вдруг отец начал смеяться.

Громко. Красиво. Так смеются люди, которым одновременно и неудобно, и немного приятно. Его смех неожиданно изменил атмосферу в кабинете директора.

Даже строгие лица учителей стали мягче.

Когда мы шли домой, отец уже был серьёзен.

Он сказал: — Если бы ты просто проводил игры на эрудицию, это было бы даже хорошо.

Потом помолчал и добавил: Но играть на деньги - это преступление.

Я тогда кивнул.

Но спустя годы иногда думаю, что дело было не совсем в деньгах.

Иногда жизнь очень рано начинает намекать человеку, кем он будет.

Одному - бегать по улицам Хургады и продавать папирусы на четырёх языках.

Другому - строить школьное казино из фанеры и лобзика.

И, наверное, дело не в торговле и не в игре.

Просто некоторые люди очень рано обнаруживают странную способность: они не только живут в мире. Они всё время пытаются немного его организовать.

Пусть сначала всего лишь на большой школьной перемене.

Зафархон Алиходжаев