Детский парламент

Конец восьмидесятых.

Перестройка. Плюрализм. Гласность.

Слова звучали красиво. Почти как названия новых сортов мороженого. Но на вкус оказались... сложными.

Эти и другие приключения постигли СССР с приходом Горбачёва. И мы, дети солнечного Душанбе, решили, что нельзя стоять в стороне от истории. История же нас не спрашивала - значит, надо было самим что-то спросить у неё.

В 1989 году мы организовали Детский Парламент.

Да. Именно так. С большой буквы. Потому что если уж играть во взрослую жизнь - то по-настоящему.

Альтернатива Комсомолу и Пионерии. Всё в одном флаконе. Свобода, демократия, ответственность - и всё это в 11 лет.

Мы провели честные выборы. Без лоббирования.

Потому что слова такого не знали. Было простое большинство. И простая логика: кто убедительнее говорит - того и выбираем.

Я баллотировался на пост председателя комиссии по экологии. Почему экология? Потому что это звучало серьёзно. И потому что я искренне считал, что деревья надо сажать, а воздух - беречь.

Пять кандидатов. Дебаты. Аргументы.

И я выиграл.

Никогда не забуду глаза начальника «Зеленстроя» города Душанбе. Представьте: серьёзный кабинет. Стол.

Телефон с проводом. И в дверь входит мальчик одиннадцати лет. Маленького роста. С ранцем за спиной.

С ушами, которые слегка опережали эпоху.

— Я председатель комиссии по экологии Детского Парламента, - сказал я. - Нам нужны саженцы для озеленения новых школ города.

Сейчас я думаю: что это было? Наглость? Абсолютная вера в мандат? Или детская убеждённость, что если ты «министр», то мир обязан подвинуться?

Он посмотрел на меня долго. Потом - на дверь. Потом снова на меня.

И... выделил саженцы.

Зафархон Алиходжаев С этими саженцами я пошёл к директору школы. И настоял на субботнике. Мы посадили деревья вокруг школы. Маленькие. Хрупкие. Но настоящие. Я иногда думаю - может быть, они до сих пор там стоят. И помнят нас лучше, чем архивы.

Мы вообще делали много серьёзного. Измеряли уровень выбросов углекислого газа автомобилей вместе с ГАИ. Представляете? ГАИ и одиннадцатилетние экологи.

Люди в форме и мы - с блокнотами. Страна менялась, и мы менялись вместе с ней.

Мы даже летали всем президиумом в Москву - во Дворец пионеров - рассказывать о своём успехе. Летали.

В 11 лет. С чувством миссии.

Мы успели многое до того, как началась гражданская война в Таджикистане. Взрослая история снова вмешалась без спроса.

Апогеем стал слёт юных парламентариев в «Артеке» в августе 1991 года. Лагерь «Морской». Мы приехали туда как почти ветераны движения. Учили других тому пути, который сами уже прошли. Говорили уверенно. С опытом.

И именно там нас настиг август 1991 года.

Путч. Телевизоры с тревожными лицами. Взрослые шепчутся. Мы - в лагере у моря, между линейками и политинформациями, вдруг оказались в эпицентре истории.

Это звучит эпично, но тогда было просто странно. Мы приехали в одну страну, а проснулись - в другой. СССР начал растворяться прямо на глазах.

За всей этой геополитикой нас... забыли вывезти.

Смена должна была закончиться в конце августа.

Закончилась 9 сентября. Мы жили в подвешенном состоянии - как и вся страна. Без чёткого расписания.

Без понятного будущего.

Иногда мне кажется, что наш Детский Парламент был самым честным парламентом в истории. Мы правда верили, что можем менять мир. И, знаете, иногда меняли - хотя бы вокруг одной школы.

А ещё я понял тогда важную вещь: возраст - то не про влияние. Влияние - это про внутреннюю уверенность, что твой голос имеет значение.

Мы были детьми перестройки. Немного наивными.

Немного пафосными. С ранцами и большими словами.

Но деревья мы посадили настоящие.

Зафархон Алиходжаев