На спор

Женился я, если честно, не по любви.

То есть... по большой симпатии, наверное. Но по форме - на спор. И это, как потом выяснилось, была ошибка стратегического уровня. Хотя у моей семьи на меня были совсем другие планы. Потому что, по мнению папы и моей любимой бабушки, я был: красивый - без вариантов, талантливый - очевидно, успешный - по меркам Таджикистана конца девяностых, удачливый - по версии завистников, и трудолюбивый - по факту, потому что именно это меня всегда вытаскивало.

Бабушка говорила: — На каждый твой волос тысяча претенденток.

С учётом того, что к тому моменту моё тело постепенно начинало превращаться в ковёр, я считал, что с годами количество претенденток только растёт.

Математика была на моей стороне. Плюс ко всему, на тот момент мне было 23. Я был стипендиатом KTH Королевской технической высшей школы Стокгольма, что для всего бывшего СССР был уровень недосягаемый.

У меня были дипломы KTH и Технологического университета Таджикистана, на тот момент лучшего вуза Средней Азии. Я основатель КВН в своём университете.

Собрал свою команду «Брейн-ринг». Вёл КВН на сцене и ТВ. Вёл авторские передачи на телевидении. Выигрывал конкурс SIFE. Если говорить современным языком - я был таким локальным «селебрити». Меня узнавали.

Знали. Обсуждали. И всё это - в 23 года. То есть, по логике семьи, очередь из лучших мусульманских семей должна была уже стоять где-то за углом. Но я пошёл другим путём. Я встретил девушку. Нет, не «полумесяцем бровь». Обычную. Русскую.

На второй день после знакомства она спросила: — Что тебе от меня надо?

Я честно ответил: — Нравишься.

Она сказала: — Нравлюсь женись.

Зафархон Алиходжаев Я говорю: — Легко.

Она: — Женишься до Миллениума выйду. Не успеешь нет.

На календаре было 20 декабря. До Миллениума 11 дней.

Я сказал: — Запросто.

И уже 27 декабря мы стояли в ЗАГСе.

Первый поцелуй там. Первая брачная ночь... в общем, тоже первая.

Но рассказ не об этом. Рассказ - про тестя.

Прапорщик. Человек прямой. Без лишних оттенков. И уже в день свадьбы он, глядя на меня, сказал: — Хорошо, что не негр.

Я тогда это пропустил. Праздник. Эмоции. Но потом шутки продолжились. Стабильно. Регулярно. С таким уровнем уверенности, как будто это не шутки, а позиция.

Моё воспитание, чувство такта и уважение к своему выбору позволяли долго это обходить. Я улыбался.

Переводил тему. Иногда делал вид, что не услышал. Но однажды чаша переполнилась. Я посадил его напротив.

И сказал. Без пауз. На одном дыхании.

— Каждый раз, когда ты шутишь про меня, мою нацию и своё превосходство --- просто знай. Я родился в Душанбе. В семье учёных Академии наук СССР. Не прапорщика и его жены-птушницы, а людей, которых уважали. Если ты считаешь свою культуру выше -просто знай: когда у вас ещё не было алфавита, у нас уже писал стихи Рудаки. За тысячу лет до Пушкина.

Кстати, Пушкин - не совсем русский. Дальше.

Авиценна. Омар Хайям. Фирдоуси. И тысячи людей, которые сформировали мировую культуру и науку. Это моя земля. Но даже это не главное. Я 45-е поколение своего рода. Моему роду больше пятнадцати веков.

Моя родословная это папирус длиной более восьми метров. Оригинал хранится у моего отца. Там сотни имён, при произношении которых в мусульманском мире становится тихо. И если совсем честно женитьба на твоей дочери, выпускнице медучилища это благодать для вашей семьи. И моё большое... снисхождение.

Я закончил. Он молчал. Долго. И, что удивительно, после этого шутки закончились. Совсем. Но началось другое. Он начал искать свои корни. С абсолютной уверенностью, что он потомок донских казаков. И началась новая жизнь. Архивы. Форумы. Библиотеки.

Раскопки. Я, кстати, помогал. Потому что к тому моменту мы уже были не в конфликте. Мы были в процессе. Параллельно с поисками началось тектоническое движение в гардеробе. Он стал одеваться как казак. Сначала осторожно. Потом уверенно. Штаны с лампасами. Папаха. Погоны. Я смотрел на это и Зафархон Алиходжаев понимал, что, если он однажды приведёт во двор многоэтажки Москвы коня- я уже не удивлюсь. И вот финал. Найдено. Последняя запись. То есть первая в их роду. Откуда все у них началось. Амбарная книга.

Прапрадед. Отправлен на Дон. В составе крепостных.

Заселять землю. Организовывать хозяйство помещика Симона. Отсюда и фамилия. Симоновы. Не фамилия, а принадлежность. Чьи? Симоновы! Мы сидели. Молчали.

И в этой тишине было всё.

История. Гордость. И очень тонкая ирония.

Потому что жизнь, как выяснилось, устроена гораздо сложнее, чем любые наши представления о том, кто откуда, и кто выше.

И, наверное, именно поэтому иногда лучше не шутить.

А иногда - лучше просто вовремя остановиться.

Пока кто-то не достал папирус длиной восемь метров.