Самый вкусный плов

Самый вкусный плов в своей жизни я приготовил один раз.

И, как это часто бывает, не тогда, когда были правильные специи, казан и настроение. А тогда, когда вокруг была война. 1994 год. В Таджикистане - гражданская. Слово тяжёлое. Сухое. Без запаха, но с привкусом тревоги.

Отец - в Ташкенте. По приглашению Рашидовой Сайеры, директора Института химии и полимеров Узбекской Академии наук. Пытается зацепиться за мирную жизнь. Не для себя - для нас. Для семьи. Для будущего, которое тогда выглядело как плохо настроенный телевизор: рябило и ничего не понятно.

Я учился в Худжанде. До Ташкента ходили автобусы.

Несколько раз в день. И каждые пару недель я ехал к отцу. Сумка, дорога, пыль, разговоры в автобусе - всё это уже стало рутиной.

Мы покупали лекарства. А потом по довольно «сложной» логистике Ташкент -- Худжанд - Душанбе занимались нехитрой дистрибуцией в городе, где не хватало всего. Это сейчас я могу красиво назвать это словом «логистика». Тогда это было просто: надо значит, везём.

Каждый раз отец встречал меня супом. Он готовил сам. И это уже было подвигом.

Избалованный маминой высокой кухней, отец кулинарией особенно не увлекался. Суп был его универсальным решением. Быстро. Понятно. Горячо. В сложные времена горячий суп - это уже почти философия.

В один из моих приездов, после очередной тарелки отцовского супа, он на выдохе сказал: — Так... плов хочу. Домашний.

Сказал тихо. Но в этом «хочу» было всё --- ностальгия, дом, мама, мирная жизнь.

— Да пожалуйста, - ответил я с юношеской самоуверенностью человека, который ещё не знает, что для плова обычно нужен казан.

В квартире была эмалированная кастрюля и чугунная сковородка. Всё.

Зафархон Алиходжаев Пока отца не было дома, я купил продукты и начал готовить. На чугунной сковороде прожаривал слой за слоем мясо, лук, морковь. Перекладывал это в кастрюлю, стараясь создать классический зирвак. Тогда я не знал, что это слово вообще существует. Я действовал по памяти. По запаху. По внутреннему ощущению, что так делала мама.

Сейчас, оглядываясь, понимаю: я интуитивно приготовил плов своих предков. Без рецепта. Без гугла.

Без теории бухарского суфийского плова. Просто, потому что внутри это уже было.

К приходу отца я засыпал рис. Нарезал салат. Всё выглядело, если честно, довольно скромно.

Эмалированная кастрюля - не тот сосуд, в котором рождаются легенды.

Но легенда родилась.

Отец сел за стол. Попробовал. Замолчал. Потом поднял глаза. И в этих глазах было столько счастья, что мне стало немного неловко.

Он ел этот плов с благодарностью. С таким уважением к каждой рисинке, будто это был не ужин, а возвращение домой.

Потом он много раз рассказывал эту историю. А рассказчик он был блестящий. Каждый раз добавлял деталей, оттенков, эмоций. И я каждый раз слушал и чувствовал себя немного героем. Не потому что плов получился. А потому что для него это было важно.

Война, дефицит, неопределённость - всё это отступило в тот вечер. Был стол. Был плов. Был отец.

В этом году ему было бы 84.

И каждый раз, когда я готовлю плов - уже в правильном казане, со всеми специями и знаниями - я понимаю: тот, первый, был самым вкусным не из-за рецепта.

Он был вкусным потому, что в нём было «ради».

Ради отца.

Ради семьи.

Ради того, чтобы хоть на один вечер стало мирно.

Зафархон Алиходжаев