Одна буква

Иногда всё в жизни решает одна буква. Особенно если это буква «щ».

Я вырос в семье учёных. У нас в доме ругались аккуратно. Максимум - «лопух». Иногда -«дубина». В особо эмоциональные моменты - «яйцо» или «девятиэтажка». Почему «девятиэтажка» - не знаю до сих пор. Но звучало внушительно.

Что такое настоящий мат, я не знал. Совсем.

Лет в семь отец отправил меня на лето к своему другу в деревню. Его звали дядя Юсуф. У него был сын Шухрат. Мы с ним подружились быстро. Потому что в детстве язык - не преграда. Мы говорили на смеси таджикского, русского, узбекского и чуть-чуть Зафархон Алиходжаев английского. Это был такой международный стартап дружбы.

— Кеттик! - кричал Шухрат.

— Куда? - спрашивал я.

— Брекфестга!

И я понимал. Потому что «брекфест» -завтрак, а «га» направление. И вместе получалось что-то очень логичное. Мы вообще всё понимали. Даже если половина слов была придумана на ходу.

Наша первая рыбалка была серьёзной. По-настоящему серьёзной. Палки покрепче, леска, грузики из аккумуляторного свинца, поплавки из пенопласта. Всё своими руками. Мы шли к реке так, будто собирались на научную экспедицию.

Закинули удочки. Ждём.

И вот - клюёт.

Моя первая рыба была прекрасна. Большая, блестящая, зубастая. Я держал её в руках и чувствовал себя героем. Почти добытчиком.

Побежал к Шухрату: — Смотри!

Он посмотрел. И сказал: — Сука!

И с этими словами выбросил мою рыбу обратно в реку.

Я замер.

В моей научной картине мира это выглядело как проявление зависти. Ну, конечно. Я поймал первым. Я гость. Всё понятно. Я промолчал. Воспитание.

Через какое-то время я поймал ещё одну. Похожую, но поменьше. В этот раз я ничего не сказал. Аккуратно положил её в ведро. Тихо. Без триумфа.

Шухрат всё равно заметил. Подбежал. Заглянул.

И снова: — Сука!

И снова - рыба в воду.

Вот тут мне стало по-настоящему обидно. Не за рыбу даже. А за слово. Потому что я его уже внутренне классифицировал как страшное, взрослое, запретное. И считал, что ко мне его применять нельзя.

Я молча пошёл к дому. Нашёл дядю Юсуфа. И, собрав всю серьёзность семилетнего человека, пожаловался. На поведение сына. И на мат.

Дядя Юсуф сначала посмотрел на меня внимательно.

Потом начал смеяться. Потом уже хохотал так, что пришлось присесть.

И сквозь смех объяснил: — Он не «сука» говорит. Он «щука» говорит. Буква «щ» трудная.

И тут мир встал на место.

Щука.

Зафархон Алиходжаев Конечно. Рыба была зубастая. А у них в семье такую рыбу не ели. По их традиции - нельзя. Вот он и выбрасывал. Не из зависти. А из заботы. Чтобы я не ел «неправильную» рыбу.

Я стоял и чувствовал, как внутри что-то мягко перестраивается. Оказывается, можно обидеться на звук.

Можно принять чужую культуру за агрессию. Можно услышать «сука», когда тебе говорят «щука».

С тех пор я стараюсь слушать сердцем. Оно иногда переводит лучше, чем ухо.

Мат - это вообще сложная вещь. Он есть в любой культуре. Вопрос не в словах. Вопрос в намерении.

Можно сказать грубо - и обнять. Можно сказать правильно - и ранить.

А ещё иногда всё решает одна буква.

Особенно если тебе семь лет, перед тобой река, в руках удочка, а мир только начинает объяснять тебе, что не всё звучит так, как кажется.