Борода

В прошлом году моей бороде исполнилось 25 лет.

Серебряная свадьба, можно сказать. Только без торта и без фотографа.

Я начал носить бороду в 22 и больше её не сбривал.

Она меняла форму, амбиции, длину, цвет - особенно цвет.

Седина подкрадывалась аккуратно, как корректный налоговый инспектор. Но чтобы её не было - такого никто не видел. Даже я.

И вот, представьте, 25 лет совместной жизни - а я не отметил. Ни поста. Ни свечки. Ни «дорогая моя борода, спасибо тебе». И она, кажется, обиделась.

Несколько месяцев растёт как хочет. Седеет неравномерно, будто экспериментирует с омбре. Лезет к Зафархон Алиходжаев глазам. Осваивает мочки ушей. Начала подозрительно сближаться с растительностью на груди - формируя, кажется, единый биологический проект под названием «ковёр».

Я понял: надо извиняться. И решил утихомирить эту гегемонию тестостерона рассказом о юности моей бороды.

Мне 22. Я вернулся из Швеции. Длинные волосы, аккуратная эспаньолка, галстуки и подтяжки одного цвета. Костюмы. Пиджаки. Стиляга конца девяностых.

Чуть-чуть европейской самоуверенности и много внутренних планов на жизнь.

Захожу домой. А у нас в гостях друг отца - назовём его дядя Далер. Уважаемый человек. Серьёзный. С биографией.

Он посмотрел на меня внимательно и сказал: — Зафархон, не носи бороду. Борода отнимает силу волос. Скоро облысеешь.

Это было произнесено с заботой. Почти медицински.

И тут отец, который сидел рядом, посмотрел на него и спокойно парировал: — Что-то я не помню тебя с бородой.

Пауза.

Шевелюра дяди Далера к тому моменту уже проиграла бой времени. Без бороды.

— Амонулло! У меня генетика! - возмутился он.

— Так и у моего сына генетика, - ответил отец. - Носи, сын, бороду на здоровье. Она тебе очень идёт.

И всё. В тот момент вопрос был решён.

С тех пор моя борода - это не про моду. Не про веру.

Не про стиль. Она - про фразу, сказанную спокойно и с любовью. Про отцовское «тебе идёт».

Иногда я думаю: если бы тогда отец сказал «сбрей» - я бы, наверное, сбрил. Потому что в 22 года ты ещё выбираешь не только форму бороды, но и форму себя.

А так - мы с ней живём уже четверть века. Она видела мои победы и провалы. Переговоры. Переезды. Радости.

Потери. Она первая принимает ветер в лицо. И первая седела.

И когда я иногда смотрю в зеркало и вижу в бороде всё больше серебра, я понимаю: это не возраст. Это стаж.

Так что, дорогая моя борода, прости за забытый юбилей.

Ты не просто растительность.

Ты - часть разговора между отцом и сыном.

Всегда с любовью.

Ваш сын.

Зафархон Алиходжаев